Корнев П. К. От футуризма Владимира Маяковского к модернизму в музыке ХХ века.

В статье показана связь футуристической направленности творчества В. В. Маяковского с появлением ростков модернизма в музыкальном искусстве и, в частности джазе. Идейная и стилистическая связь сере­дины 1920-х – начала 1940-х гг. в пластическом искусстве показывает непрерывность и взаимосвязанность явлений литературы и музыки. 

Футуро-вступление. Будущее уже на­чертано невидимой рукой – его правильному продвижению по времени неосознанно помо­гают люди-ретрансляторы идей-направлений. Это почетное бремя возложено на особ ода­ренных к восприятию посылов из будущего, существующего в параллельном измерении. или мире завтрашнего дня. Ряд исключитель­ных фигур человечества предназначен для приема-накопления-передачи во времени определяющих векторов культуры. И Влади­мир Маяковский – из этих немногих персон, его сферой была поэзия. Существует связь времен, прошлого и будущего и в науке. и в искусстве. Некоторые научные идеи и пред­положения существуют без ответа и решения долгие годы и даже десятилетия. В искусстве тоже что-то найденное, брезжущее светом откровения, новизной, началом связи дня сегодняшнего и завтрашнего живет рядом с современником. Открытие художественного, музыкального явления-идеи подчас создает лишь толчок-предпосылку и будет подхваче­но чутким талантом-наитием в будущем. И му­зыка, и литература, и живопись полнs неясно­го, неоткрытого, но цепляющего внимание и приводящего к открытию новых направлений в будущих слоях культуры. Владимир Мая­ковский – одна из тех исключительных фигур человечества, предназначенных для посы­ла, толчка во времени и определении век­тора культуры, частью которой является по­эзия. Поэт жил во времена других новаторов: И. Стравинского, А. Шенберга (автора нового построения музыки), С. Дягилева, П. Пикассо, во время развития многих модернистских на­правлений искусства.

Пространств мировых одоления ради, охвата ради веков дистанций я сделался вроде огромнейшей радиостанции1.

Дух бунтарства, новаторства, нигилизма будоражил новый ХХ в. Огромное желание сбросить оковы культуры, традиций прошлого характерно для первых десятилетий. Сообще­ство музыкантов, художников, репортеров, писателей, журналистов, новых идеологов со­ставляло богемную часть общества – закрытый мир чуткий к происходящим извне переменам, выдвигавший своих апологетов, лидеров, фа­натиков и новаторов. Возникает множество ху­дожественных направлений: фовизм, реализм, парижская школа, немецкий экспрессионизм (группа «Мост», 1905), кубизм, футуризм, ор­физм, супрематизм и конструктивизм, дадаизм, группа «Стиль», «Баухаус», сюрреализм, модер­нистская скульптура. Термин «модернизм» ха­рактеризует начало ХХ в.

В такой же атмосфере «вываривалось» и новое направление модерн-джаза в Нью-Йорке в начале 1940-х гг., где клубная обстановка «Минтона» и «Монро» наполнялась смелым экс­периментаторством.

Владимир Маяковский духовно и эстети­чески опережал тот период джаза, который со­провождал конец 1910-х – начало 1920-х гг.: бур­ное становление новоорлеанского-чикагского стиля, фортепианный стиль страйд, множество смешанных небольших ансамблей танцеваль­но-развлекательного направления, время по­пулярности блюзовых и водевильных вокали­сток и самое начало формирования больших оркестров, делавших первые шаги, взявших за основу также танцевальный репертуар. Поэто­му понятно равнодушие поэта и полубезразлич­ная констатация этой музыки в некоторых его произведениях. Судьба не дала возможности В. Маяковскому увидеть и услышать музыку, впитавшую кубистские и абстрактно-экспрес­сионисткие идеи – «би-боп» начала 1940-х гг.

В. Маяковский, как и его современники в России и за рубежом, оказался вовлечен в новейшие и модные направления искусства. Но именно футуризм оказал сильнейшее вли­яние на русское и итальянское искусство. Фу­туризм, представляя вид авангардной поэзии в России, привнес свой положительный вклад в историю культуры: в творчестве молодых лите­раторов отразилась и новая динамика развития, и ритмы современного города и общества.

В изобразительном искусстве «век модер­низма» делает следующие шаги:

1897 г. – Г. Климт и другие художники осно­вывают Венский Сецессион;

1899 г. – Э. Гимар создает первый павильон для парижского метро в стиле «арт-нуво»;

1905 г. – на Осеннем салоне в Париже А. Де­рена, А. Матисса и др. впервые называют «фо­вистами»;

1907 г. – картина «Авиньонские девицы» создана П. Пикассо (под впечатлением афри­канских масок, картину можно было бы назвать и «Ново-Орлеанские девицы», в их присутствии и «работе» развивался джаз), рождалось новое художественное направление «кубизм», которое шагнуло в живопись и скульптуру;

с 1907 по 1912 г. – П. Пикассо и Ж. Брак соз­дают и развивают стиль аналитический кубизм, с 1912 они переходят к синтетическому кубизму;

1909 г. – В. Кандинский основывает «Новую ассоциацию художников Мюнхена»;

1909 г. – Ф. Т. Маринетти публикует Мани­фест футуризма;

1911 г. – В. Кандинский и Ф. Марк (погиб в сражении в 1916 г.) создают новую группу «Синий всадник»;

1913 г. – выставка «Армори-шоу» в Нью­Йорке поляризовала защитников абстрактного и реалистического искусства;

1918 г. – опубликован первый Манифест дадаизма;

1928 г. – художник и композитор Л. Руссоло использует в авангардном кино изобретенные им инструменты: «шумомашины» и «руссоло­фон».

Конец 10-х гг. ХХ в. Время расцвета основ­ного направления в искусстве – «арте-нуво» с его витиеватостью, чрезвычайной детализиро­ванностью в изображении растительных и при­родных мотивов. В конце 1920-х гг. в «арте-нуво» появляются ростки другого направления – «арт­деко», с поэтизацией нового времени: машин, самолетов, морских лайнеров и людей новой формации – энергичных, спортивно-подтянутых: авиаторов, пилотов, автогонщиков. Реклама и дизайн в стиле «арт-деко» подгоняет людей к новому убыстренному механистичному темпу жизни.

В живописи начала ХХ в. – русский авангард. Небольшая часть русских живописцев стала ис­пользовать футуристические и кубистские при­емы, соединив их с темами и приемами крестьян­ского глубинного искусства. Казимир Малевич (1878–1935), работавший с Маяковским, пред­ставлял это направление в своем творчестве в начале своего художественного становления. Далее в творчестве К. Малевича наступил другой этап: супрематизм – безобъективная абстракция. Другой мастер – Александр Родченко, пионер фотомонтажа, друг В. Маяковского, в 1923 г. соз­дает серию иллюстраций для поэмы «Про это». Творчество Маяковского было первым, когда­либо проиллюстрированным с помощью фото­монтажа. Лиля Брик была музой и для Родченко (ее портрет на плакате «Книги!», 1924).

Творчество зрелого поэта-новатора В. Мая­ковского и рождение би-бопа – первого прояв­ления модерн-джаза – разделяет лишь полтора десятка лет, и духовная связь этих событий не­сомненна. Владимиру Маяковскому был вну­тренне близок мир музыки и музыкальных ин­струментов. Его отношение к ним было от нежно трогательного, щемящего чувства к скрипке («Скрипка и немножко нервно») до непривле­кательно-метафоричного к фортепиано (футу­ристическая пьеса «Владимир Маяковский», или описание вскользь рояля в «Клопе»), но, видимо, любимым инструментом были ударные, нет-нет да услышим упоминание о звоне тарелок или барабанный бой, который символизировал для поэта энергию движения, ритм, пульс жизни.

В музыке не было такого разветвления на­правлений, как в живописи и литературе. ХХ веку в академической музыке было дано объ­единяющее название – век «модернизма». Новое было в творчестве И. Стравинского, С. Рахмани­нова, А. Шенберга, М. Равеля. К началу 1920-х гг. А. Шенбергом был сформирован новый принцип композиторства – «додекафонии», атональной музыки или серийной техники. 

Под мощнейшим воздействием «Манифестов футуризма» итальянского поэта и писателя Филиппо Томмазо Маринетти (1876–1944), издаваемых с 1909 по 1919 г., среди молодых и жадных на все «революционно-новое» и отрицающих все «надоевшее старое» литераторов и художников оказалось много русских и итальянских представителей искусства. Посылы Маринетти и его призывы звали к действию: «Мы красные, мы любим красное, и с отблеском топок локомотивов на щеках, мы воспеваем торжество Машины…», «Ускорение жизни теперь всюду обладает быстрым ритмом. Физическое, интеллектуальное и эмоциональное балансирование человека на натянутом канате скорости среди противоположных магнетизмов, многогранность одновременного сознания в одном чувстве мира». Под беспроволочным воображением Маринетти подразумевает «абсолютную свободу образов или аналогий, выражаемых освобожденным словом, без проводов синтаксиса и без всяких знаков препинания». «Только путем таких широких аналогий этот оркестровый, многокрасочный и полиморфный стиль может передать жизнь материи». Футуристы «противопоставили резкий профиль пилота, шофера, авиатора слезам красоты, нежно склоняющейся над могилами»2.

Эту концепцию взяли на вооружение литераторы и художники. Главным теоретиком среди футуристов-художников был Умберто Боччони (1882–1916) – (ушел в 34 года): «Драка в пассаже» (1910), «Те, кто идет» (1911); его единомышленники: Джакомо Балла (1871–1958), Карло Карра (1881–1966).

«Красота быстроты» – вот лозунг этих горячих урбанистов3.

Разрушается синтаксис, вихрем проносятся слова на свободе. Начинается словотворчество. Футуристы решили отказаться от всех традиций, разорвать с идеологией и этическими взглядами всех литературных предшественников. С 1911 г. литературные объединения футуристов появляются в России. В Москве – школа кубофутуристов, или «Гилея», которая объединила художников и поэтов, пытавшихся воплотить изобразительные принципы французских художников-кубистов и поэтические установки итальянских футуристов: Н. Д. и Д. Д. Бурлюки, В. В. Маяковский, Вел. Хлебников, Е. Гуро и др. Кубофутуристы были революционерами в искусстве, свою роль в современном искусстве видели в том, чтобы обновлять его. Кубофутуристы расшатывают русскую грамматику, они подменяют сочетание слов сочетанием звуков4.

В образах В. Маяковского, нарисованных кубофутуристически, мастерски отображается жизнь города, прекрасного в динамике, в разнообразии колорита, отзвуков, пересекающихся теней, блуждающих призрачных персонажей. Поэт оказался смелым мастером слова, искусным новатором и властным нарушителем грамматических правил, создателем нового стиля.

По мнению искусствоведа М. Германа, «проза сохраняла большую устойчивость к традициям уходящего века, но поэзия и изобразительное искусство были радикальнее и искали ритмы нового века, новый язык, неологизмы. Если французские литераторы шли одним строем с кубистами, то наши поэты совмещали акции с художниками-футуристами <…> В. Маяковский принял участие в мощном движении русского авангарда (кубофутуризма), в котором наличествовало сближение пластических и словесных элементов, поиск нового изобразительного и литературного языков, отказ от „отживающих“ и „ясных“ элементов языка».

Джазу еще только предстояло пройти скоростные преобразования в своей короткой истории. То, что происходило с фундаментальными видами искусства, имевшими столетия развития за своей спиной и, все же не выдержавшими наступления века машин, – история прощает и с вниманием скрупулезного исследователя оценивает, и согласно-понимающе констатирует, раскладывая по полкам эти знания. Экспрессионизм, авангардизм, кубофутуризм безжалостно вторглись в умы и творения литераторов, художников, музыкантов и внемлющей им толпы. Джаз как дитя нового века освоил эти достижения и «принял» модернизм к началу 1940-х гг., удивительно быстрый прогресс! В первые четыре десятилетия своей «жизни» этот юный вид искусства сделал гигантский шаг от развлекательно-увеселяющей музыки огромного количества людей до модерн-джаза, предназначенного уже для подготовленной аудитории.

Футуризм Владимира Маяковского и модернизм боперов сближает ломка удобных и принятых за правило конструкций композиций и в то же время использование (под необычным углом) существующего материала – слова, гармоний, логичности движения развития композиции (литературной, музыкальной); меняется язык, смысловые ударения, кульминационные точки, симметрия диалога.

Творчество поэта незримо соединяется с «модернизмом» в джазе 1940-х гг. и с авангардистами академической (конца 1920-х гг.) и джазовой музыки (конца 1950-х гг. и позже). Достаточно посмотреть на схему построения Маяковским стихокомпозиции и на партитуру авангардистов джаза, и мы увидим ту же графику, только более изощренную и разнообразную (у последних).



Смотрите так же

12 февраля в 19:00 – «9 женщин о Маяковском».

Художественная читка воспоминаний о Маяковском в исполнении 9 прекрасных девушек из цикла «125 и 1 лекция о Маяковском»

24 января в 19-00. Лекция «Пятна красок и звон лозунгов».

В библиотеке Маяковского состоится очередная лекция из цикла «125 и 1 лекция про Маяковского»